Moje zadanie -zachować w pamięci obraz naszej Ojczyzny świętej.

«МОЯ ЗАДАЧА – СОХРАНИТЬ В ПАМЯТИ ОБРАЗ НАШЕЙ СВЯТОЙ РОДИНЫ»

Rozmowa z malarzem Wasilijem Kuraksoj .

Юрий Пущаев

Василий Куракса

Василий Куракса

«Dla mnie główne miejsce zajmuje Ruś Prawosławna , cerkiewna»

–W Pana twórczosci wielkie miejsce zajmują male miasteczka rosijskie – Suzdal, Rostow Wielikij i inne. Czym one ciekaawe i co w nich pan widzi ?

– Ja w tych miastach widzę przede wszystkim obraz naszej Ojczyzny. Ogólnie w moich planach zrobić jak najwięcej obrazów poświęconych małym starym rosyjskim miastom. Wologda i Uglicz i Jaroslawl i całe   «Золотое кольцо». To co ja już zdążyłem zrobić Rostow Wielikij , coś w Suzdali , Moskwie , Niżnim Nowgorodzie etc . .

Prawda ja nigdy celowo nie podróżowałem – teraz pojadę w takie to miasto  i napiszę go . Trwa nieustanne spostrzeganie. Tak, dobrze że dzisiaj mamy internet : wpisałeś w wyszukiwarce miasto – i już widzisz jakie ono . Ale u mnie inny temat- nawet nie russkaja prowincja, stare ruskie miasta. Dla mnie centralne miejsce zajmuje Ruś Prawosławnaja m cerkiewna . Jak spojrzymy na stare miasta rosyjskie to często w centrum będzie kreml i jakaś wielka cerkiew. To obraz naszej 1000-letniej Ojczyzny. I on dotrwał do dzisiejszych dni w niektórych miastach . 

Niestety to wszystko odchodzi , przebudowuje się . Piękne miejsca próbują odebrać i zbudować sobie willy lub apartamenty . I moje zadanie – właśnie pokazać na obrazach te stare uliczki nie dotknięte żeby zachować ich w naszej pamięci , i przede wszystkim – obraz nasze świętej Ojczyzny . 

  • Ciekawe skoro można zobaczyć wszystko przez internet  ta jaka rola malarza , po co on wtedy ? Co pokazuje takiego czego nie widać przez internet ?
  • Duch miasta, przez internet nie przekażesz . 

– Co to jest – duch miasta ? 

–Jego trzeba odczuć. Gdy jego wyczujesz, zrozumiesz całym swym wnętrzem- jaki on , wtedy obraz może udać się .

Василий Куракса. Дом в Сусанино, 2018

Василий Куракса. Дом в Сусанино, 2018

Ja nie mówię iż nie ma dobrych fotografów , którzy potrafią wyczuć duch miasta i zrobić dobre zdjęcie .To odrębny temat i teraz nie o nim .  Ale pytanie w czym różnica oglądania zdjęcia w internecie miasta w którym nie byliśmy. Foto nie przekaże wam tego, tu działają uczucia i emocji .  

– Jakie tematy pana dotykają oprócz niewielkich miast  ? Co pana jeszcze interesuje ?  

– Moja specjalność pejzaż i dotykają mnie wiele rzeczy. Wczoraj na przykład malowałem iwan-czaj w polu , mi podoba się każda brzoza , każdy strumyk , każdy z nich po swojemu piękna .

Jeszcze ciekawi mnie historia  historyczne wydarzenia naszych czasów. Ja bym z radością pisałem obrazy historyczne .

– Jakie wydarzenia rosyjskiej historii dla pana ciekawe ?

– Jakby wziąć żywoty świętych , na ich podstawie tyle można zrobić . Siergij Radonieżskij na przykład- wiele już napisano przez różnych malarzy . Temat niby opanowany . Ale gdyby zagłębić się tyle można zrobić- wiele obrazowo i głębiej. Na przykład spróbować napisać życie wewnętrzne tych czasów  

Przyjeżdżasz do miasta , wchodzisz do cerkwi – tam swoje święci . Czytasz ich żywoty – tyle historii ! Chodzisz po zakątkami już inaczej widzisz. Ujawiasz jak żyli co się działo w tych czasach . Kto był car, bojarzy jak rozwijali się jakie byli chłopi etc. I kiedy układanka złoży się powstaje obraz odrębny i można całą serię obrazów pisać . Ale to bardzo ciężka praca. Gdy w nią pogrążasz się to już ciężko będzie wyjść, Dla tego ja głównie zajmuje się pejzażem z elementami historii , uczyłem się pejzażu i staram się nie brać się za nie swoje .

«Глазунов подошёл к одной из моих работ и сказал, что её в пиццерии хорошо повесить»

Илья Глазунов и супруги Кураксы

Илья Глазунов и супруги Кураксы

– Czy moze pan opowiedzieć o sobie i swojej drodze w tworczości ?

– Urodzilem się na Ukrainie. Rodzice zabrali mnie z bratem po katastrofie Czernobylskiej w 1986 do Brianska na trzeci dzień. Mieszkaliś my w samym Pripiati. Po dwoch tygodniach mieszkania w letnich taborach zabrano nas dalej od strefy , i juz nigdy nie wróciliśmy do Pripiati .

W Briansku poszedłem do szkoły, ojciec otrzymał mieszkanie jako likwidator awarii w Czernobylu . Do zakończenia szkoły nie mogłem wybrać drogi. Rodzice chcieli bym poszedł na studia techniczne. O malarstwie nie myśliano, rodzice uwazali że to moze być jako hobby, że nie ma szkoły wyższej malarstwa . Ja będąc już w 10 ej klasie poszedłem do szkoły malarstwa, po roku poszdłem do 3letniej szkoły malarstwa i dopiero po tym wstąpiłem na studia w Moskwie do Akademii malarstwa w Российскую академию живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова.

Pierwsze 2 lata doganiałem kolegów ( zapóżno zaczełem naukę malarstwu) .

Na trzecm roku , trzeba było wybrać między portetem . historia i pejzażem , wybrałem ostatnie. ZAczeliśmy dużo jedzić po róznych miastach , zaczeli rodzić się obrazy i interes do starych ruskich miast .

– Obraz który teraz, czy zasadniczy ?

– Wielkie obrazy z szeroko odkrytym tematem konkretnego miejscmożno przeliczyć na palcach. Chodzi o przekaz duch miasta w obrazie, przy czym nie tylko duch miasta współczesnego ale z elementami historii .

Taki obraz istnieje i on jeden , moze odrobine róznić sie w ta lub inną stronę. Można zagładzić górki , pół miasta zatopić wodą , ale obraz zostanie, I co trzyma ? co jest sercem miasta? – Właśnie kremli i cerkwi prawosławne . Naprzyklad Юрьев-Польский, ja uważam adsolutnie niediceniony, tam trzeba zrobić porżądek, tak jak zrobli w Суздаль. Czyż by mniej mu naleąy ? Piekniesze miasto ze swoją wielką russką historia .

Василий Куракса. Карельские дома, 2006

Василий Куракса. Карельские дома, 2006

– Które miejsca wywarli na pana największe wrażenie ?

– Przede wszystkim Korelia , połwysep Kolski , nasza pólnoc. Tam zostajesz sam z naturą i nic nie przeszkadza. Widzisz życie realne, w którym czlowiek żyje z naturą w garmonii. Tam jest i minusy – ludzi nie mają pracy i piją . Ale kto chce i może pracować żyje normalnie. Polują , wędkują, dzień tal nasycony pracą że nie mają wolnego czasu. Czlowiek pracuje na ziemi i ona go karmi .

Również ciekawy Krym , zwłaszcza pradawni Cgersones. Podoba się Sаnkt Pteresburg tam dotykasz carskiej Rosji. Dziwne miejsca po drodze Вологда, Ферапонтов и Кирилло-Белозерский монастыри.

W Kirowie to była Wiatka, zaskoczyło mni mnóstwo miejscowych prywatnych firm m produkujących własne smaczne wyroby. I nie rozumiem dla czego ich nie ma w Moskwie, dla czego tu nie sprzedają to co prowałem tam ? Nam wiozą z za granicy , a tam piękne prdukty i naturalne . Miasto Kirow. U nich orą ziemie sieją słonecznik kukurydze, groch. Ja wszedłem na pole z grochem i przypomniałem sobie dzieciństwo.. Co przeraziło dalej na pólnoc zachowuje się kultura pracy na ziemi . А w centralnej częsci Rosji naród już stratił chęć roboty na ziemi , jest tylko : praca,biznes,sklep, teatr kino,praca…

Василий Куракса. Юрьевец на Волге

Василий Куракса. Юрьевец на Волге

– Wracając do pana historii-kiedy pan zaczął pisać obrazy o Rosji Prawosławnej? Odrazu czy z czasem ?

– Wszystko działa sie naturalnie. W 2007-ym , kiedy napisałem pierwszy obraz «Юрьевец-на-Волге», ja zrozumiałem iz to mój temat . Trzeba było jego dalej rozwijać . Moi nauczycieli – Павел Рыженко, Илья Сергеевич Глазунов, Александр Павлович Афонин i wiele innych mówili : zobacz , są rzeczy którzy ci udali się, i to trzeba rozwijać. A jak ? Napisać cos nowe ale tak aby było liepsze, ale obrazy nie mogą być podobne do siebie.

Василий Куракса. Утро в Венеции, 2013

Василий Куракса. Утро в Венеции, 2013

Obrazy zagraniczne pisałem ze zdjęć. Naprzykład Wenecje . I mi spodobało się , ale rozumiałem ze to nie moje. Na tym ożna zarabiać, kiedys sam Глазунов podszedł do takiego mojego obrau i powiedział że dobrze by jego w piceriii zamieścić, i miał rację, Dla nas pezaż zagreniczny obrazek na scianie restauracji nic po za tym . A chce ruskigo , naturalnego .

Мы по Италии написали много вещей. Они хорошо продаются, нравятся людям, которые, уехав из деревни, обрели достаток в жизни и очень боятся туда вернуться. Им не нужна развалюха, им подавай итальянские красоты.

– А вас почему привлекают такие пейзажи? Наши, как вы говорите, развалюхи?

– Это наша страна. Мы приезжаем в деревню, начинаем рисовать старый дом. Он покосился, где-то подразвалился. Мимо идут деревенские прохожие, идут и спрашивают: зачем вы этот разваленный дом рисуете? Посмотрите, там новый коттедж построили красивый. Вы что, хотите нашу деревню опозорить? Как им объяснить? В их сознании позорят их край. Но разве я должен пластиковый коттедж с ровным забором и выкошенным газоном рисовать?

– Это неинтересно?

– Не то чтобы неинтересно. Можно. Но мы всё-таки последователи старой русской традиционной школы, ученики выдающихся мастеров Третьяковской галереи. Мы весь период обучения ходили и смотрели на них. И там формировалось наше художественное мировоззрение. Хочется правду показывать, не врать. Что приходит из Европы, это всё не наше, понимаете? Вот все железные заборы поставили, в пластик зашили старинные дома. Это ужасно, я считаю. Красоты уже нет. Так, квадраты обычные.

Хотя у меня есть, например, и современные пейзажи с Москва-сити.

– И как вам Москва-сити: красиво или нет?

Современный пейзаж с мерседесами и девочками в коротких юбках – это неинтересно

– Пришлось и этому посвятить кусочек души. Я писал серию «Старые московские вокзалы». Киевский вокзал, а через речку – Москва-сити. Современная архитектура, без этого никуда. Но современный пейзаж с мерседесами и девочками в коротких юбках – мне это неинтересно. Почему я должен это писать? Меня это не привлекает.

Я работаю для человека: его души, сознания. Человек каждый день это и так видит в пределах МКАДа, а за МКАД почти не выезжает. Я ему привезу пейзаж и покажу, что за МКАДом вот так. Не только мерседесы и короткие юбки, а вот ещё люпины цветут, птички летают, храмы красивые стоят. Человек, соскучившийся по настоящему и живому, воспринимает это с большим удовольствием.

Работа Василия Куракса

Работа Василия Куракса– В ваших картинах большое место занимает религиозная тематика. Как вы пришли в Церковь?

– Я думаю, в Церковь меня привела моя бабушка. Благодаря ей родители крестили меня в храме недалеко от Припяти, которого уже нет. Он был деревянным, и когда мы приезжали к бабушке на летние каникулы, она всегда нас водила в этот храм. Она пекла просфоры, пела, работала в храме. У меня в памяти – общение с батюшкой, первое Причастие, звон колоколов. Всё благодаря бабушке. Родители тоже нас водили в церковь уже в школьные годы. Но я думаю, это больше от бабушки: она за нас молилась.

Также моя тётя, родная сестра папы, работала в Киево-Печерской лавре. В детстве мы видели, как они утром встают и молятся, вечером ложатся спать и тоже молятся. Кстати, совсем недавно бабушка Анна скончалась на 93-м году жизни, и её похоронили прямо на территории храма под Киевом, где она работала последние годы жизни.

Однако должен признаться, что в годы учебы, в юношеские годы, я воцерковлённым человеком не был. Возвращение в Церковь началось позже. Я всегда рисовал храмы. А каждый храм в каждом городе особенный. Там он высокий, здесь – как бы разнёсся в стороны. Здесь купола такого вида, там – другого. Когда мы приезжали в какой-нибудь город, первым делом бежали в центр и смотрели, какой здесь храм, и только после этого начинали смотреть остальное.

«Представьте, что во времена Репина кто-нибудь бы привёз ‟Чёрный квадрат” в деревню»

Работа Василия Куракса

Работа Василия Куракса

– У меня такой вопрос. Что, на ваш взгляд, из себя представляет современный художественный мир? Как вы относитесь к постмодернизму, и какое место в современном художественном мире занимает то направление, которого вы придерживаетесь?

– Повторюсь, у нас классический путь. Мы продолжатели школы реализма. Мы придерживаемся традиционной Московской художественной школы, которую заканчивали Саврасов, Левитан, Коровин. Они являются нашими первыми учителями.

То, что сейчас есть большое разделение в художественном мире, – я с этим согласен полностью. Появляются совершенно дикие для меня вещи в искусстве, и их поддерживают. Например, искусство, которое ломает сознание людей: эротические и порнографические вещи. Авангард, абстракция – я не понимаю их и не признаю.

– А, скажем, Пикассо или Матисс?

– Пикассо, Матисс не совсем подходят под эти понятия. Они – художники. Они самовыразились в своё время по-своему. Но в целом авангард – это то, что пришло в Россию, что изначально было ей чуждо, чуждо русскому человеку. Представьте, во времена Репина кто-нибудь привёз «Чёрный квадрат» в деревню. Или что-то в этом духе – пару треугольников или квадратов привезли в деревню крестьянам показать на пароходе. Они даже к художникам-реалистам относились с большой осторожностью. Когда Репин сидел и писал этюд на Волге, а вокруг него крутились детишки, мама им кричала: отойдите от него, в нём бесы. А здесь реальную бесовщину привезли и показали.

Чёрный квадрат в «красном углу» выставки «0,10». 1915 г.

Чёрный квадрат в «красном углу» выставки «0,10». 1915 г.

– А вы считаете «Чёрный квадрат» бесовщиной?

– Считаю, что да. А что в нём? Он повесил её на первой выставке, как икону, как шедевр небывалого масштаба.

Я на самом деле к Малевичу прекрасно отношусь. У него есть замечательные учебные вещи. Но что с ним случилось? Не было раньше чёрного квадрата в искусстве. Есть такое понятие – «вентиляторная живопись». Это когда ставишь белый холст, пускаешь воздух из вентилятора и льёшь краску. Она будет разлетаться. Или медведь лапами походил по холсту. Всё, мишка нарисовал картину. Но это всё дешево и бездарно, и никому, по идее, не нужно.

– Почему тогда это стало спросом пользоваться, в чём причина?

– Вы же знаете, как всё сейчас устроено. Есть хороший художник, но о нём никто не знает, никто про него не слышал. А есть художник недоученный, который практически ничего не умеет. Но у него есть знакомые, которые могут создать бренд, раскрутить его и пропиарить. Продать можно что угодно. У нас ребята на Арбате продавали иностранцам простые кирпичи. – «А что это за кирпич?» – «А из Кремлёвской стены». – «А можно купить?» – «Да, сто баксов».

Можно что угодно наврать, навешать лапши на уши людям. И народ поведётся и будет покупать. Это тоже война добра со злом, в художественном мире она тоже идет. Есть целые премии, например, Кандинского. Идёшь в ЦДХ – на ее вручении ни одного человека! Для кого это было сделано? Люди не идут, им это не нужно и неинтересно.

– Вы, когда пишете картины, ставите цель, чтобы они еще и воспитывали зрителей?

– Конечно, я же не для себя их делаю. Я хочу, чтобы человек смотрел на картину, и у него пробуждались настоящие чувства. Чтобы грязь, омрачившая душу, слетала с неё. Со временем отпадает всё неестественное, ненатуральное, искусственное, и пелена с глаз у людей, и окаменелость, и ожесточение. Когда человек смотрит на что-то нормальное, естественное и живое, у него пробуждаются иные, подлинные чувства. Он их помнит, они у него заложены внутри, в душе. Я считаю, что живопись должна быть позитивной, и сам стремлюсь к этому.

Когда человек смотрит на что-то естественное и живое, у него пробуждаются подлинные чувства

– Что значит «позитивной»?

– Это значит – живопись, которая несёт положительные чувства.

– Ну, вот вы рисуете, условно говоря, старые развалюхи, уходящие деревни. Это позитивная живопись?

– Да, это позитивная живопись. Она может разозлить только помрачённого человека. Посмотрите, например, этот пейзаж на Волге. Какие у вас возникают чувства: отрицательные или положительные?

– Положительные, потому что это всё устойчиво, самодостаточно.

– А ведь там полгорода затопили.

Василий Куракса. Вороньё

Василий Куракса. Вороньё

– А вот ваша картина «Вороньё»?

– Да, она отрицательная, к сожалению. Но здесь какой смысл вы видите? Мне интересно.

– Уходящая деревня.

– А вот это вороньё налетевшее, что вы под ним понимаете? Каждый видит по-своему. Кто-то увидел в чёрном воронье, налетевшем на нашу Россию, тех, кто её сегодня просто оккупировал. Деревня уходящая – она развалена, разрушена, никому не нужна с её покосившимися заборами. Когда я писал эту картину, я даже сам её не понимал. Когда её видели старики и художники уходящего поколения, они начали подсказывать. И в дальнейшем я уже потом сам стал понимать окончательно, что я делаю. Уходящая деревня, а эти вороны — это пусть каждый по-своему понимает, что именно налетело и с каких сторон, понимаете? А пейзаж сохранился: наше светлое небо с облаками, речушки, холмы, деревья.

Уходит деревня, она уничтожена и разрушена. Было сделано всё, чтобы человек ушёл из деревни, поехал в город, жил материальными ценностями. Чтобы он больше никогда не трудился на своей земле и не рожал по 8–9 детей, как раньше, и чтобы его дети тоже не остались на этой земле.

Настоящий художник должен постоянно работать

Художник Василий Куракса за работой

Художник Василий Куракса за работой

– А кто такой вообще художник, с вашей точки зрения?

– Художник – это режиссёр. Написание картины – это словно съёмка большого фильма. То есть художник закладывает в картину те чувства, которые хочет, чтобы увидел зритель. Вот старые мастера, например. Они могли управлять зрительским глазом. Сделать так, что вы подойдёте к этой картине, сперва посмотрите сюда, потом туда, потом туда, и только потом вы увидите её в целом и поймёте, о чём она.

Мы показываем зрителю то, что хотим показать, и, если зритель это чувствует, значит, мы успешно написали картину.

– Жизнь художника – она вообще какая? Некоторые говорят, что это какая-то богема: вино, неупорядоченная жизнь и т.д. Или это регулярный труд и налаженный быт?

– Я считаю, что настоящий художник должен постоянно работать, регулярно. Вот мы недавно отдыхали 15 дней – и привезли из отпуска 15 работ.

– Мы – это кто?

– Я и моя семья. Моя супруга тоже художница. И мы без перерыва на отдыхе работали. Не было ни дня, чтобы мы что-то не написали.

Работа Василия Куракса

Работа Василия Куракса

Художник должен оставаться свободным, не быть в рабстве у жизненных, бытовых страстей

Художник также должен оставаться свободным, не быть в рабстве у каких-то жизненных, бытовых страстей. Это очень важно. Если вы начинаете на кого-то работать, или вас заинтересовали деньгами – вы потеряли свободу, уже не можете свободно мыслить.

– А кто и какими деньгами может заинтересовать художника и сбить его с его призвания?

– Смотрите, у нас в Академии с нашего курса выпускалось около 20 человек, работать из них в качестве художников осталось только 3–4 человека. Остальные – кто на росписях коттеджей, кто ещё где. Это всё понятно, потому что нужно как-то содержать семью. Иначе ты официально безработный, но при этом пашешь, словно лошадь. Мне даже интересно: когда примут закон о тунеядстве, попадут ли под него художники? Меня тоже могут назвать тунеядцем, поскольку я официально нигде не трудоустроен, хотя работаю очень много.

– Сколько часов в день вы работаете?

– Трудно сказать. Когда пишу картину, я пишу её с утра до вечера. На рассвете встал, позавтракал, вечером стемнело, всё, кисти сложил, помыл, работа на сегодня закончена. Когда пленэр – то же самое. А когда в свободном графике нет каких-то конкретных целей, все равно обязательно надо в день хотя бы один этюд написать, выйти на природу.

– Как вам удаётся содержать семью, если официально вы нигде не трудоустроены?

– С трудом, по-разному. Бывает так, что денег очень много, а бывает так, что их вообще нет, иногда даже хлеб не на что купить.

– Семья у вас большая?

– У меня двое детей, две девочки, и супруга. Одной дочке 9 лет, она учится в гимназии в Сергиевом Посаде, а второй 4 годика, она пока у нас нигде не учится. У нас там рядом свой дом. Ещё мы купили квартиру, чтобы дети могли жить в городе.

– Почему вы решили купить дом рядом именно с Сергиевым Посадом?

– Так всё сложилось, это целая история. Когда мы познакомились с супругой в Академии, мы часто бывали в Абрамцево. Проходили там практику. А когда поженились и у нас появились какие-то свои свободные деньги, мы решили купить там участок земли, поскольку те края были нам знакомы и близки сердцу. Мы купили в деревушке участок земли и только потом узнали, что деревня находится на тропе Сергия Радонежского.

Василий Куракса. Лавра на рассвете, 2018

Василий Куракса. Лавра на рассвете, 2018

– Я знаю, что уже в Академии для вас много значили поездки в Троице-Сергиеву лавру.

– Я часто ездил туда и во время учёбы, и во время экзаменов.

– Зачем?

– Просто садишься в электричку и едешь в Сергиев Посад. Выходишь там и идёшь гулять по улочкам. В лавру зайдёшь, пообщаешься, помолишься, святым мощам поклонишься. Я всегда, если на душе как-то не по себе, или плохо становилось, ехал почему-то туда. Расскажу в связи с этим одну историю.

Вы уже знаете, что я родом из Чернобыля. И когда моя супруга целый год не могла забеременеть вторым ребёнком, мы уже начали волноваться, а было как раз празднование 700-летия преподобного Сергия Радонежского. Мы по телевизору увидели, как девушка рассказывала про Гремящий ключ, а мы ещё там не были. Что, мол, она тоже не могла забеременеть, но съездила туда, помолилась, искупалась и забеременела. И я говорю: «Тут же рядом, поехали, прогуляемся». Поехали. Мы съездили, и вскоре у нас родилась Лиза, моя вторая дочь.

Замечательно ещё то, в какой день и при каких обстоятельствах она родилась. Мы тогда жили в городе Иваново, ещё не переехали насовсем в Сергиев Посад. У супруги уже отошли воды, она начала рожать. Но прошли сутки, а родить она не может. Приближался день 26 апреля, день катастрофы на Чернобыльской АС. Я думаю, да неужели она в этот день будет рожать, что ж такое?! Я приехал в роддом, жена говорит: «У нас тут храм рядом с роддомом, сходите и помолитесь за меня». Мы туда приходим, а там большое скопление народа – ждут какую-то икону. Её привозят, дарят, а это икона «Чернобыльский Спас» – привезли ко дню памяти катастрофы. Мы прикладываемся, вдруг звонок: «Я родила».

То есть вот такие обстоятельства и такие совпадения. В голове не укладывается, почему именно этому храму подарили эту икону, и причём здесь город Иваново, и почему именно 26 апреля родилась Лиза? Естественно, для нас это очень важные события.

– А что это за икона – «Спас Чернобыльский»?

– Она была написана по благословению Блаженнейшего Владимира, Митрополита Киевского и всея Украины. На иконе изображен Ильинский храм (прим. ред. – единственный действующий храм в Припяти), над которым в небе возвышается Царица Небесная с архангелами Михаилом и Гавриилом с обеих сторон.

Отец Феодор Конюхов освящает икону «Спас Чернобыльский» работы супругов Куракса

Отец Феодор Конюхов освящает икону «Спас Чернобыльский» работы супругов Куракса

К земле опустилось облако – так, что на нем стали ясно и четко видны очертания фигуры Пресвятой Богородицы

Первое великое знамение Чернобыльской катастрофы, от которой в 1986-м году содрогнулась вся планета, было явлено в пору бурного развития в нем атомной энергетики – задолго до взрыва четвертого реактора на ЧАЭС. Свидетели и очевидцы события вспоминали, что произошло это ровно за 10 лет до аварии: 26 апреля 1976 года – день в день. Под вечер многие местные жители видели, как к земле опустилось облако – так, что на нем стали ясно и четко видны очертания фигуры Пресвятой Богородицы. Был виден лик и одежды – все в ярких красках. В руках Она держала пучки сухой полыни, которую у нас называют чернобыльник. Матерь Божия уронила полынь над городом. Затем сияние переместилось в сторону леса и остановилось над храмом Святого пророка Илии. А ровно через 10 лет произошла авария на ЧАЭС. Но тогда такое творилось, что никому в голову не пришло, что между событиями, разделенными десятилетием, есть связь. Только гораздо позже люди вспомнили и начали осознавать, что это был знак Божий.

Одному из ликвидаторов, заболевшему раком из-за огромной дозы радиации, эта икона начала являться во сне. Являлась более двух недель, один и тот же сон. Он пошёл в Киево-Печерскую лавру, его привели к Митрополиту, он рассказал иконописцам, что ему снится. Составили образ, ему показали, он сказал: «Да, вот именно так». На иконе с двух сторон от древа-креста стоят погибшие и живые ликвидаторы, а над всем этим – Господь Иисус Христос со свитком.

Икону написали в Троице-Сергиевой лавре в 2003-м году. А освятили в Киево-Печерской лавре, на престольный праздник Успения Божией Матери. Когда Блаженнейший Митрополит Владимир освящал образ «Чернобыльский Спас», в небе появились сразу три знамения: прямо над иконой на глазах у сотен людей пролетел голубь, в небе появилась радуга, а затем – крест, в центре которого сияло солнце. И что интересно – ликвидатор, которому являлась икона во сне, после этого выздоровел, Господь его исцелил.

Ликвидатор, которому являлась икона во сне, после этого выздоровел, Господь его исцелил

И когда мне в один день позвонили и попросили написать эту икону, мы с радостью согласились. В городе Клинцы (Брянская область) построили новый храм, там очень много пострадавших ликвидаторов.

И, что примечательно, мы писали эту икону, как и в 2003-м году, с апреля по август месяц, только в 2019-м году. Я даже звонил настоятелю Ильинского храма в Припяти, где находится оригинал иконы, советовался, чтобы не допустить малейшей неточности. А освятил икону отец Федор Конюхов – наш прославленный путешественник и священник Украинской Православной Церкви Московского Патриархата, в храме на территории своего Дома-музея в Москве 14 августа 2019 года. Мы были там всей семьей.

Совсем скоро икона займет свое место в новом храме, который будет освящать Патриарх Кирилл в сентябре месяце. Для нас это очень важное семейное событие.

С Василием Кураксой
беседовал Юрий Пущаев

2 сентября 2019 г.