Sarec Sylwan Atoski

Żywot Świętego Sylwiana z Atosu 24(11)-09-2017

 Żył na ziemi człowiek , mąż siły ducha gigantycznej, na imię Sylwan( Силуан).

starzec Sylwan Atoski

Długo modlił się z niewstrzymanym płaczem :”Zmiłuj się na de mną „, ale Nie słyszał go Bóg( Бог).  Wiele miesięcy  takiej modlitwy i siły go zmalali , i stojąc na krawędzi skruchy rzekł :” Jesteś nieubłagany!” I tym momencie coś w dyszy go naderwało się , raptem na mig on zobaczył żywego Chrystusa; ogień wypełnił go serce i ciało z taką siłą , że jak by widzenie potrwało jeszcze sekundę – bym zmarł. Później już nigdy nie zapomniał krotki nieobliczalnie kochający, radosny, pełne niezrozumiałego światu spojrzenie Chrystusa, i w następne lata swoje nieustannie świadczył , Bóg jest miłość, miłość niewymierzalna i niezrozumiana.
  O nim -świadku miłości Boga- dalej opowiemy.

 

Żywot starca Sylwana (Житие Старца Силуана)

    Афонский схимонах отец Силуан (мирское имя – Семен Иванович Антонов) родился в 1866 году в Тамбовской губернии, Лебединского уезда, Шовской волости и села. На Афон приехал в 1892г, в мантию пострижен в 1896 г.; в схиму – в 1911г.. Послушание проходил: на Мельнице, на Каламарейском метохе (владение Монастыря вне Афона), в Старом Нагорном Русике, в Экономии. Скончался 24 сентября 1938 года. Эти немногочисленные факты почерпнуты из формуляра Афонского монастыря.
   От «родился» до «скончался» – все бедно, не о чем рассказать; касаться же внутренней жизни человека пред Богом – дело нескромное, дерзновенное. Среди площади мира открывать «глубокое сердце» христианина – почти святотатство; но уверенные в том, что ныне старцу, ушедшему из мира победителем мира, уже ничто не страшно, уже ничто не нарушит его вечного покоя в Боге, позволим себе попытку рассказать о его чрезвычайно богатом, царственно богатом житии, имея в виду тех немногих, которые и сами влекутся к той же божественной жизни.
   Многие, соприкасаясь с монахами вообще и со старцем Силуаном в частности, не видят в них ничего особенного и потому остаются неудовлетворенными и даже разочарованными. Происходит это потому, что подходят они к монаху с неверною меркою, с неправильными требованиями и исканиями.
   Монах пребывает в непрестанном подвиге, и нередко чрезвычайно напряженном, но православный монах – не факир. Его совершенно не увлекает достижение, посредством специальных упражнений, своеобразного развития психических сил, что так импонирует многим невежественным искателям мистической жизни. Монах ведет сильную, крепкую, упорную брань, некоторые из них, как отец Силуан, ведут титаническую борьбу, неведомую миру, за то, чтобы убить в себе гордого зверя, за то, чтобы стать человеком, подлинным человеком, по образу совершенного Человека Христа, т.е. кротким и смиренным.
   Странная, непонятная миру христианская жизнь; все в ней парадоксально, все в порядке как бы обратном порядку мира, и нет возможности объяснить ее словом. Единственный путь к уразумению – это творить волю Божию, т.е. блюсти заповеди Христа; путь, указанный Им Самим.

Детство и молодые годы

    Из долгой жизни старца хочется привести несколько фактов, являющихся показательными для его внутренней жизни и в то же время его «историей.» Первый из них относится к его раннему детству, когда ему было не более 4-х лет. Отец его, подобно многим русским крестьянам, любил оказывать гостеприимство странникам. Однажды, в праздничный день, с особенным удовольствием он пригласил к себе некоего книгоношу, надеясь от него, как человека «книжного,» узнать что-либо новое и интересное, ибо томился он своей «темнотой» и жадно тянулся к знанию и просвещению. В доме гостю были предложены чай и еда. Маленький Семен (мирское имя) с любопытством ребенка смотрел на него и внимательно прислушивался к беседе. Книгоноша доказывал отцу, что Христос не Бог и что вообще Бога нет. Мальчика Семена особенно поразили слова: «Где Он, Бог-то?» и он подумал: «Когда вырасту большой, то по всей земле пойду искать Бога.» Когда гость ушел, то Семен сказал отцу: «Ты меня учишь молиться, а он говорит, что Бога нет.» На это отец сказал: « Я думал, что он умный человек, а он оказался дурак. Не слушай его.» Но ответ отца не изгладил из души мальчика сомнения.
   Много лет прошло с тех пор. Семен вырос, стал большим здоровым парнем и работал неподалеку от их села, в имении князя Трубецкого. Работали они артелью, Семен в качестве столяра. У артельщиков была кухарка, деревенская баба. Однажды она ходила на богомолье и посетила могилу замечательного подвижника – затворника Иоанна Сезеновского (1791–1839). По возвращении она рассказала о святой жизни затворника и о том, что на его могиле бывают чудеса. Некоторые из присутствующих подтвердили рассказы о чудесах, и все говорили, что Иоанн был святой человек.
   Слыша эту беседу, Семен подумал: «Если он святой, то значит Бог с нами, и незачем мне ходить по всей земле – искать Его,» и при этой мысли юное сердце загорелось любовью к Богу.
   Удивительное явление, с четырехлетнего до девятнадцатилетнего возраста продержалась мысль, запавшая в душу ребенка при слышании книгоноши; мысль, которая, видимо, тяготила его, оставаясь где-то в глубине неразрешенной, и которая разрешилась таким странным и, казалось бы, наивным образом.
   После того как Семен почувствовал себя обретшим веру, ум его прилепился к памяти Божией, и он много молился с плачем. Тогда же он ощутил в себе внутреннее изменение и влечение к монашеству, и, как говорил сам Старец, на молодых красивых дочерей князя стал он смотреть с любовью, но без пожелания, как на сестер, тогда как раньше вид их беспокоил его. В то время он даже просил отца отпустить его в Киево-Печерскую Лавру, но отец категорически ответил: «Сначала кончи военную службу, а потом будешь свободен пойти.»
   В таком необычном состоянии Семен пробыл три месяца; затем оно отступило от него, и он снова стал водить дружбу со своими сверстниками, гулять с девками за селом, пить водку, играть на гармонике, и вообще жить подобно прочим деревенским парням.
   Молодой, красивый, сильный, а к тому времени уже и зажиточный, Семен наслаждался жизнью. В селе его любили за хороший миролюбивый и веселый характер, а девки смотрели на него, как на завидного жениха. Сам он увлекся одною из них и, прежде чем был поставлен вопрос о свадьбе, в поздний вечерний час с ними произошло «обычное.»
   Замечательно при этом, что на следующий день утром, когда он работал с отцом, тот тихо сказал ему: «Сынок, где ты был вчера, болело сердце моё.» Эти кроткие слова отца запали в душу Семена, и позднее, вспоминая его, Старец говорил: «Я в меру отца моего не пришел. Он был совсем неграмотный, и даже «Отче наш» читал с ошибкой, говорил «днесть» вместо «днесь,» заучил в церкви по слуху, но был кроткий и мудрый человек.»
   У них была большая семья: отец, мать, пять братьев-сыновей и две дочери. Жили они вместе и дружно. Взрослые братья работали с отцом. Однажды, во время жатвы, Семену пришлось готовить в поле обед; была пятница; забыв об этом, он наварил свинины, и все ели. Прошло полгода с того дня, уже зимою, в какой-то праздник, отец говорит Семену с мягкой улыбкой: Сынок, помнишь, как ты в поле накормил меня свининой? А ведь была пятница; ты знаешь, я ел ее тогда как стерву.
   – Что же ты мне не сказал тогда?
   – Я, сынок, не хотел тебя смутить.
   Рассказывая подобные случаи из своей жизни в доме отца, Старец добавил: «Вот такого старца я хотел бы иметь: он никогда не раздражался, всегда был ровный и кроткий. Подумайте, полгода терпел, ждал удобной минуты, чтобы и поправить меня и не смутить.»
   Старец Силуан был весьма большой физической силы. Он был еще совсем молодой, до военной службы, однажды на Пасху, после обильного мясного обеда, когда братья его разошлись по гостям, а он остался дома, мать предложила ему «яичницу»; он не отказался; мать сварила ему целый чугун, до полусотни яиц, и он всё съел.
   В те годы он работал со своими братьями в имении князя Трубецкого, и в праздники иногда ходил в трактир; были случаи, что он выпивал за один вечер «четверть» (2.5 литра) водки, но пьяным не бывал.
   Однажды, в сильный мороз, ударивший после оттепели, сидел он на постоялом дворе. Один из постояльцев, переночевавший там, хотел возвращаться домой; пошел он запрячь свою лошадь, однако скоро вернулся, говоря:
   – Беда! Нужно ехать, и не могу: лед обложил лошади копыта толстым слоем, и она от боли не дается отбить его.
   Семен говорит: – Пойдем, я тебе помогу.
   На конюшне он взял шею лошади около головы подмышку и говорит мужику: «Обивай.» Лошадь все время стояла не шелохнувшись; мужик отбил лед с копыт, запряг и уехал.
   Голыми руками Семен мог брать горячий чугун со щами и перенести его с плиты на стол, за которым работала их артель. Ударом кулака он мог перебить довольно толстую доску. Он поднимал большие тяжести и обладал большой выносливостью и в жару и в холод, он мог есть очень помногу и много работать.
   Но эта сила, которая позднее послужила ему для совершения многих исключительных подвигов, в то время была причиной его самого большого греха, за который он принес чрезвычайное покаяние.
   Однажды, в престольный праздник села, днем, когда все жители весело беседовали возле своих изб, Семен с товарищами гулял по улице, играя на гармонике. Навстречу им шли два брата – сапожники села. Старший – человек огромного роста и силы, большой скандалист, был «навеселе.» Когда они поравнялись, сапожник насмешливо стал отнимать гармошку у Семена; но он успел передать её своему товарищу. Стоя против сапожника, Семен уговаривал его «проходить» своей дорогой, но тот, намереваясь, по-видимому, показать своё превосходство над всеми парнями села в такой день, когда все девки были на улице и со смехом наблюдали сцену, набросился на Семена. И вот, как рассказывал об этом сам Старец:
   – Сначала я подумал уступить, но вдруг стало мне стыдно, что девки будут смеяться, и я сильно ударил его в грудь; он далеко отлетел от меня и грузно повалился навзничь посреди дороги; изо рта его потекла пена и кровь. Все испугались и я; думаю: убил. И так стою. В это время младший брат сапожника взял с земли большой булыжник и бросил в меня, я успел увернуться; камень попал мне в спину, тогда я сказал ему: «Что ж, ты хочешь, чтоб и тебе то же было?» – и двинулся на него, но он убежал. Долго пролежал сапожник на дороге; люди сбежались и помогали ему, омывали холодной водой. Прошло не менее получаса прежде, чем он смог подняться, и его с трудом отвели домой. Месяца два он проболел, но, к счастью, остался жив, мне же потом долго пришлось быть осторожным: братья сапожника со своими товарищами по вечерам с дубинками и ножами подстерегали меня в закоулках, но Бог сохранил меня.
   Так в шуме молодой жизни начал уже заглушаться в душе Семена первый зов Божий к монашескому подвигу, но избравший его Бог снова воззвал его уже некоторым видением.
   Однажды, после нецеломудренно проведенного времени, он задремал и в состоянии легкого сна увидел, что змея через рот проникла внутрь его. Он ощутил сильнейшее омерзение и проснулся. В это время он слышит слова:
   «Ты проглотил змею во сне, и тебе противно; так Мне нехорошо смотреть, что ты делаешь.»
   Семен никого не видел. Он слышал лишь произнесший эти слова голос, который по своей сладости и красоте был совершенно необычный. Действие, им произведенное, при всей своей тихости и сладости было потрясающим. По глубокому и несомненному убеждению старца – то был голос Самой Богородицы. До конца своих дней он благодарил Божию Матерь, что Она не возгнушалась им, но Сама благоволила посетить его и восставить от падения. Он говорил:
   «Теперь я вижу, как Господу и Божией Матери жалко народ. Подумайте, Божия Матерь пришла с небес вразумить меня-юношу во грехах.»
   То, что он не удостоился видеть Владычицу, он приписывал нечистоте, в которой пребывал в тот момент.
   Этот вторичный зов, совершившийся незадолго до военной службы, имел уже решающее значение на выбор дальнейшего пути. Его первым следствием было коренное изменение жизни, принявшей недобрый уклон. Семен ощутил глубокий стыд за свое прошлое и начал горячо каяться перед Богом. Решение по окончании военной службы уйти в монастырь вернулось с умноженной силой. В нем проснулось острое чувство греха, и в силу этого изменилось отношение ко всему, что он видел в жизни. Это изменение сказалось не только в его личных действиях и поведении, но и в его чрезвычайно интересных беседах с людьми.

Время военной службы

    Военную службу Семен отбывал в Петербурге, в Лейб-Гвардии, в саперном батальоне. Уйдя на службу с живой верой и глубоким покаянным чувством, он не переставал помнить о Боге.
   В армии его очень любили как солдата всегда исполнительного, спокойного, хорошего поведения, а товарищи как верного и приятного друга; впрочем, это было нередким явлением в России, где солдаты жили очень по-братски.
   Однажды, под праздник, с тремя гвардейцами того же батальона он отправился в город. Зашли они в большой столичный трактир, где было много света и громко играла музыка; заказали ужин с водкой и громко беседовали. Семен больше молчал. Один из них спросил его:
   – Семен, ты все молчишь, о чем ты думаешь?
   – Я думаю: сидим мы сейчас в трактире, едим, пьем водку, слушаем музыку и веселимся, а на Афоне теперь творят бдение и всю ночь будут молиться; так вот – кто же из нас на Страшном Суде даст лучший ответ, они или мы?
   Тогда другой сказал:
   – Какой человек Семен! Мы слушаем музыку и веселимся, а он умом на Афоне и на Страшном Суде.
   Слова гвардейца о Семене: – «а он умом на Афоне и на Страшном Суде» – могут быть отнесены не только к тому моменту, когда они сидели в трактире, но и ко всему времени пребывания его на военной службе. Мысль его об Афоне, между прочим, выражалась и в том, что он несколько раз посылал туда деньги. Однажды ходил он из Устижорского лагеря, где летом стоял их батальон, на почту в село Колпино, чтобы сделать перевод денег на Афон. На обратном пути, еще недалеко от Колпина, по дороге, прямо навстречу ему бежала бешенная собака; когда она совсем уже приблизилась и готова была броситься на него, он со страхом проговорил: «Господи, помилуй!.» Лишь только произнес он эту короткую молитву, как какая-то сила отбросила собаку в сторону, словно наткнулась она на что-то; обогнув Семена, она побежала в село, где причинила много вреда и людям, и скоту.
   Этот случай произвел на Семена глубокое впечатление. Он живо почувствовал близость хранящего нас Бога и еще сильнее прилепился к памяти Божией.
   Окончив свою службу в гвардии, Семен, незадолго до разъезда солдат его возраста по домам, вместе с ротным писарем поехал к отцу Иоанну Кронштадтскому просить его молитв и благословения. Отца Иоанна они в Кронштадте не застали и решили оставить письма. Писарь стал выводить красивым почерком какое-то мудреное письмо, а Семен написал лишь несколько слов:
   «Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал.»
   Возвратились они в Петербург в казармы, и, по словам Старца, уже на следующий день он почувствовал, что кругом него «гудит адское пламя.»
   Покинув Петербург, Семен приехал домой и пробыл там всего одну неделю. Быстро собрали ему холсты и другие подарки для монастыря. Он попрощался со всеми и уехал на Афон. Но с того дня, как помолился о нем отец Иоанн Кронштадский, «адское пламя гудело» вокруг него не переставая, где бы он ни был: в поезде, в Одессе, на пароходе, и даже на Афоне в монастыре, в храме, повсюду.
   Приезд на Святую Гору.

 

Монашеские подвиги.

    Приехал Семен на Святую Гору осенью 1892г. и поступил в Русский монастырь святого великомученика Пантелеимона. Началась новая подвижническая жизнь.
   По афонским обычаям, новоначальный послушник «брат Симеон» должен был провести несколько дней в полном покое, чтобы вспомнить свои грехи за всю жизнь и, изложив их письменно, исповедать духовнику. Испытываемое адское мучение породило в нем неудержимое горячее раскаяние. В таинстве Покаяния он хотел освободить свою душу от всего, что тяготило ее, и потому с готовностью и великим страхом, ни в чем себя не оправдывая, исповедал все деяния своей жизни.
   Духовник сказал брату Симеону: «Ты исповедал грехи свои перед Богом и знай, что они тебе прощены… Отныне положим начало новой жизни… Иди с миром и радуйся, что Господь привел тебя в эту пристань спасения.»
   Вводился брат Симеон в духовный подвиг вековым укладом Афонской монастырской жизни, насыщенной непрестанной памятью о Боге: молитва в келье наедине, длительное богослужение в храме, посты и бдения, частая исповедь и причащение, чтение, труд, послушание. Вскоре он освоил Иисусову молитву по четкам. Прошло немного времени, всего около трех недель, и однажды, вечером, при молении пред образом Богородицы, молитва вошла в сердце его и стала совершаться там день и ночь, но тогда он еще не разумел величия и редкости дара, полученного им от Божией Матери.
   Брат Симеон был терпеливый, незлобивый, послушливый; в Монастыре его любили и хвалили за исправную работу и хороший характер, и ему это было приятно. Стали тогда приходить к нему помыслы: «Ты живешь свято: покаялся, грехи тебе прощены, молишься непрестанно, послушание исполняешь хорошо.»
   Ум послушника колебался при этих помыслах, и тревога проникала в сердце, но по неопытности своей он не понимал, что же, собственно, с ним происходит.
   Однажды ночью келья его наполнилась странным светом, который пронизал даже и тело его так, что он увидел и внутренности свои. Помысел говорил ему: «Прими, – это благодать,» однако душа послушника смутилась при этом, и он остался в большом недоумении.
   После видения странного света, стали ему являться бесы, а он, наивный, с ними разговаривал, «как с людьми.» Постепенно нападения усиливались, иногда они говорили ему: «Ты теперь святой,» а иногда: – «Ты не спасешься.» Брат Симеон спросил однажды беса: «Почему вы мне говорите по-разному: то говорите, что я свят, то, – что я не спасусь?» Бес насмешливо ответил: «Мы никогда правды не говорим.»
   Смена демонических внушений, то возносящих на «небо» в гордости, то низвергающих в вечную гибель, угнетала душу молодого послушника, доводя его до отчаяния, и он молился с чрезвычайным напряжением. Спал он мало и урывками. Крепкий физически, подлинный богатырь, он в постель не ложился, но все ночи проводил в молитве или стоя, или сидя на табуретке. Изнемогая, он сидя засыпал на 15–20 минут, и затем снова вставал на молитву.
   Проходили месяц за месяцем, а мучительность демонических нападений все возрастала. Душевные силы молодого послушника стали падать, и мужество его изнемогало, страх гибели и отчаяния – росли, ужас безнадежности все чаще и чаще овладевал всем его существом. Он дошел до последнего отчаяния и, сидя у себя в келье, в предвечернее время, подумал: «Бога умолить невозможно.» С этой мыслью он почувствовал полную оставленность, и душа его погрузилась во мрак адского томления и тоски.
   В тот же день, во время вечерни, в церкви Святого Пророка Илии, что на мельнице, направо от царских врат, где находится местная икона Спасителя, он увидел живого Христа.
   «Господь непостижимо явился молодому послушнику,» – и все существо, и самое тело его исполнилось огнем благодати Святого Духа, тем огнем, который Господь низвел на землю Своим пришествием (Лк. 12:49). От видения Симеон пришел в изнеможение, и Господь скрылся.
   Невозможно описать то состояние, в котором находился он в тот час. Его осиял великий Божественный свет, он был изъят как бы из мира и духом возведен на небо, где слышал неизреченные глаголы, в тот момент он получил как бы новое рождение свыше (Ин. 1:13, 3:3). Кроткий взор всепрощающего, безмерно любящего, радостного Христа привлек к себе всего человека и затем, скрывшись, сладостью любви Божией восхитил дух его в созерцание Божества уже вне образов мира. Впоследствии в своих писаниях он без конца повторяет, что Господа познал он Духом Святым, что Бога узрел он в Духе Святом. Он утверждал также, что когда Сам Господь является душе, то она не может не узнать в Нем своего Творца и Бога.
   Познавшая свое воскресение и увидевшая свет подлинного и вечного бытия, душа Симеона первое время после Явления переживала пасхальное торжество. Все было хорошо: и мир великолепен, и люди приятны, и природа невыразимо прекрасна, и тело стало иным, легким, и сил как бы прибавилось. Но постепенно ощутимое действие благодати стало слабеть. Почему? Что же делать, чтобы не допустить этой потери?
   Началось внимательное искание ответа на растущее недоумение в советах духовника и в творениях Святых отцов-аскетов. «Во время молитвы ум храни чистым от всякого воображения и помысла и заключай его в слова молитвы,» – сказал ему старец отец Анатолий из Святого Русика. У старца Анатолия Симеон провел достаточно времени. Свою поучительную и полезную беседу отец Анатолий закончил словами: «Если ты теперь такой, то что же ты будешь под старость?» Так уж получилось, но своим удивлением он дал молодому подвижнику сильный повод к тщеславию, с которым тот не умел еще бороться.
   У молодого и еще неопытного монаха Симеона началась самая трудная, самая сложная, самая тонкая брань с тщеславием. Гордость и тщеславие влекут за собой все беды и падения: благодать оставляет, сердце остывает, ослабевает молитва, ум рассеивается и начинаются приражения страстных помыслов.
   Молодой монах Силуан постепенно научается более совершенным аскетическим подвигам, которые большинству вообще покажутся невозможными. Сон его по-прежнему прерывчатый – несколько раз в сутки по 15–20 минут. В постель по-прежнему он не ложится, спит сидя на табуретке; пребывает в трудах днем, как рабочий; несет подвиг внутреннего послушания – отсечение своей воли; учится возможно более полному преданию себя на волю Божию; воздерживается в пище, в беседах, в движениях; подолгу молится умною Иисусовою молитвою. И несмотря на весь его подвиг, свет благодати часто оставляет его, а бесы толпою окружают по ночам.
   Смена состояний, то некоторой благодати, то оставленности и демонических нападений, не проходит бесплодно. Благодаря этой смене душа Силуана пребывает в постоянной внутренней борьбе, бодрствовании и усердном искании исхода.
   Прошло пятнадцать лет со дня явления ему Господа. И вот однажды, в одно из таких мучительных борений с бесами, когда, несмотря на все старания, чисто молиться не удавалось, Силуан встает с табурета, чтобы сделать поклоны, но видит перед собой огромную фигуру беса, стоящего впереди икон и ожидающего поклона себе; келья полна бесов. Отец Силуан снова садится на табурет и, наклонив голову, с болезнью сердца говорит молитву: «Господи, ты видишь, что я хочу молиться тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен делать я, чтобы они не мешали мне?» И был ответ ему в душе: «Гордые всегда так страдают от бесов.» «Господи, – говорит Силуан, – научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа.» И снова в сердце ответ от Бога: «Держи ум твой во аде и не отчаивайся.»
   Отныне душе его открылось не отвлеченно-интеллектуально, а бытийно, что корень всех грехов, семя смерти есть гордость; что Бог – есть Смирение, и потому желающий стяжать Бога должен стяжать смирение. Он познал, что то несказанно сладкое великое смирение Христово, которое ему было дано пережить во время Явления, есть неотъемлемое свойство Божественной любви, Божественного бытия. Отныне он воистину познал, что весь подвиг должен быть направлен на стяжание смирения. Ему дано было познать великую тайну Бытия, бытийно познать.
   Он духом проник в тайну борьбы преподобного Серафима Саровского, который после явления ему Господа в храме, во время Литургии, переживая потерю благодати и богооставленность, тысячу дней и тысячу ночей стоял в пустыне на камне, взывая: «Боже, милостив буди мне, грешному.»
   Ему открылся подлинный смысл и сила ответа преподобного Пимена Великого своим ученикам: «Поверьте, чада! Где сатана, там и я буду.» Он понял, что преподобный Антоний Великий был послан Богом к Александрийскому сапожнику учиться тому же деланию: от сапожника он научился помышлять: «Все спасутся, один я погибну.»
   Он познал в опыте жизни своей, что полем духовной битвы со злом, космическим злом, является собственное сердце человека. Он духом узрел, что самым глубоким корнем греха является гордость, – этот бич человечества, оторвавший людей от Бога и погрузивший мир в неисчислимые беды и страдания; это подлинное семя смерти, окутавшее человечество мраком отчаяния. Отныне Силуан, выдающийся гигант духа, все силы свои сосредоточит на подвиге за смирение Христово, которое ему было дано познать в первом Явлении, но которое он не сохранил.
   Монах Силуан после данного ему Господом откровения твердо стал на духовном пути. С того дня его «любимой песнью,» как сам он выражался, становится:
   «Скоро я умру, и окаянная душа моя снидет в тесный черный ад, и там один я буду томиться в мрачном пламени и плакать по Господе: «Где Ты, свет души моей? Зачем Ты оставил меня? Я не могу жить без Тебя.»
   Это делание привело скоро к миру души и чистой молитве. Но даже и этот огненный путь оказался некратким.
   Благодать уже не оставляет его, как прежде: он ощутимо носит ее в сердце, он чувствует живое присутствие Бога; он полон удивления перед милосердием Божиим, глубокий мир Христов посещает его; Дух Святой снова дает ему силу любви. И хотя теперь он уже не тот неразумный, что был прежде; хотя из долгой и тяжелой борьбы он вышел умудренным; хотя из него выработался великий духовный борец, – однако и теперь страдал он от колебаний и изменчивости человеческой натуры и продолжал плакать невыразимым плачем сердца, когда умалялась в нем благодать. И так еще целых пятнадцать лет, доколе не получил он силу одним мановением ума, никак невыражаемым внешне, отражать то, что раньше тяжело поражало его.
   Через чистую умную молитву подвижник научается великим тайнам духа. Сходя умом в сердце свое, сначала вот это – плотяное сердце, он начинает проникать в те глубины его, которые не суть уже плоть. Он находит свое глубокое сердце, духовное, метафизическое, и в нем видит, что бытие всего человечества не есть для него нечто чуждое, постороннее, но неотделимо связано и с его личным бытием.
   «Брат наш есть наша жизнь,» – говорил Старец. Через любовь Христову все люди воспринимаются, как неотъемлемая часть нашего личного вечного бытия. Заповедь – любить ближнего, как самого себя, – он начинает понимать не как этическую норму; в слове как он видит указание не на меру любви, а на онтологическую общность бытия.
   «Отец не судит никого, но весь суд дал Сыну… потому что Он Сын человеческий» (Ин. 5:22-27). Сей Сын человеческий, Великий Судья мира, – на Страшном Суде скажет, что «единый от меньших сих» есть Он Сам; иными словами бытие каждого человека Он обобщает со Своим, включает в Свое личное бытие. Все человечество, «всего Адама,» воспринял в Себя и страдал за всего Адама.
   После опыта адских страданий, после указания Божия: «Держи ум твой во аде,» для старца Силуана было особенно характерным молиться за умерших, томящихся во аде, но он молился также и за живых, и за грядущих. В его молитве, выходившей за пределы времени, исчезала мысль о преходящих явлениях человеческой жизни, о врагах. Ему было дано в скорби о мире разделять людей на познавших Бога и не познавших Его. Для него было несносным сознавать, что люди будут томиться «во тьме кромешной.»
   В беседе с одним монахом-пустынником, который говорил: «Бог накажет всех безбожников. Будут они гореть в вечном огне.» Очевидно, ему доставляло удовлетворение, что они будут наказаны вечным огнем. На это старец Силуан с видимым душевным волнением сказал: «Ну, скажи мне, пожалуйста, если посадят тебя в рай, и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?”- «А что поделаешь, сами виноваты» – ответил монах. Тогда Старец со скорбным лицом ответил: «Любовь не может этого понести… Нужно молиться за всех.»
   И он действительно молился за всех; молиться только за себя стало ему несвойственным. Все люди подвержены греху, все лишены славы Божией (Рим.3:22). Для него, видевшего уже в данной ему мере славу Божию и пережившего лишение ее, одна мысль о таковом лишении была тяжка. Душа его томилась сознанием, что люди живут, не ведая Бога и Его любви, и он молился великою молитвою, чтобы Господь по неисповедимой любви Своей дал им Себя познать.
   До конца своей жизни, несмотря на падающие силы, и на болезни, он сохранил привычку спать урывками. У него оставалось много времени для уединенной молитвы, он постоянно молился, меняя в зависимости от обстановки образ молитвы, но особенно усиливалась его молитва ночью, до утрени. Тогда молился он за живых и усопших, за друзей и врагов, за весь мир.

*****

Антоний, митрополит Су́рожский

Старец Силуан

    В 1938 году на Афоне умер человек. Он был предельно прост – русский крестьянин, который пришел на Афон двадцати с небольшим лет и пробыл там около полувека. Он пошел на Афон, потому что прочитал в брошюре о Святой Горе, что Матерь Божия обещала заступиться за всякого, молиться за всякого, кто будет служить Богу в тамошних обителях. Он оставил свою деревню, сказав себе: “Если Божия Матерь готова заступиться за меня, я пойду туда, и Ее дело – спасти меня”.
   Он был замечательным человеком. В течение многих лет он заведовал монастырскими рабочими. Это были молодые русские крестьяне, которые нанимались на год-два работать, чтобы по грошу скопить немного денег и вернуться в деревню хоть с небольшой суммой, чтобы можно было жениться, построить собственную избу и обзавестись хозяйством. Однажды монахи, которым тоже был поручен надзор над другими монастырскими работниками, спросили: “Отец Силуан! Каким это образом твои работники так хорошо работают, хотя ты за ними не следишь; а мы все время следим за своими работниками, и они все время стараются отлынивать от работы?”.
   Старец Силуан ответил: “Я не знаю, почему так. Я могу только сказать, что сам делаю. Я никогда не прихожу утром к этим людям, не помолившись о них. И когда я встречаю их, мое сердце полно жалости и любви к ним; я прихожу в мастерскую, а душа моя плачет от любви к ним. Я раздаю им работу, которую каждый, как мне кажется, может выполнить за день; и всё то время, пока они работают, я молюсь о них. Я ухожу в свою келью и начинаю молиться за каждого из них. Я встаю перед Богом и говорю: “Господи! Посмотри на Николая! Он совсем молод, ему всего-то двадцать лет. В деревне он ставил жену, которая еще моложе, и новорожденного ребенка. Как же они бедны, если ему пришлось их оставить, потому что дома нечем было прокормиться! Защити их в его отсутствие. Покрой их от всякого зла. Дай ему терпения на этот год, помоги вернуться с заработком, дай им радость встречи, но и мужество, чтобы встретить любые испытания”. И – продолжал он – сначала я молюсь со слезами жалости о Николае, о его молодой жене, о ребенке, но постепенно с молитвой нарастает во мне чувство Божия присутствия, и в какой-то момент оно становится так сильно, что я теряю из вида Николая, его жену, ребенка, его нужды, его деревню, я уже ощущаю только близость Божию, все больше ухожу в глубины Божии, пока вдруг в этих глубинах я встречаю Божественную любовь и в ней – Николая, его жену, ребенка, и снова молюсь о них, но уже не своей молитвой, а Божественная любовь заставляет меня молиться. И так (говорит он) я целыми днями молюсь за каждого из работников по очереди; а когда день прошел, я выхожу к ним, каждому говорю несколько слов, мы вместе молимся, и они уходят отдыхать. А я иду к своим монастырским обязанностям
   Из этого примера можно видеть, что созерцательная молитва, полная сострадания, деятельная молитва требует усилия и борьбы. Недостаточно просто сказать: “Помяни, Господи, того-то, того-то и тех-то”. Долгие часы проходили в этой молитве, полной сострадания и любви, которые сливались в одно.

Преподобный Силуан Афонский

(1866–1938)

   В 1866 году в Тамбовской губернии Лебединского уезда Шовской волости в селе Шовском в благочестивой семье крестьянина Ивана Антонова родился мальчик, при святом крещении ребёнок получил имя Симеон. Большая и дружная семья жила бедно, однако отец, подобно многим русским крестьянам, любил оказывать гостеприимство странникам. Отец беседовал с ними о Боге и христианской жизни, и эти беседы производили сильное впечатление на восприимчивую душу отрока.
   С детства Симеон трудился вместе со старшими, в меру сил помогая отцу в поле и братьям на строительных работах в помещичьем имении. Жизнь семьи Антоновых неразрывно связана с храмом, посещение которого прививало Симеону с младенчества чувство благоговения перед словом Божиим, воспитывало его в духе христианского смирения и других добродетелей. Спустя несколько лет юноша стал просить родителей отпустить его в монастырь, он хотел принять постриг в Печерской Лавре. Отец настоял на том, чтобы сын сначала поступил на воинскую службу и лишь после ее прохождения решил, кем ему быть.
   Воинскую службу Симеон проходил в Санкт-Петербурге. В армии с особой силой проявился дар его мудрого совета, следуя которому, многие обрели душевный покой и благополучие. Уйдя на службу с живой верой и глубоким покаянным чувством, Симеон никогда не забывал о Боге. К тому времени чудесным образом определилось и место его будущих монашеских подвигов – Святая Гора Афон. Он часто думал об иноческой жизни и, желая хоть как-то помочь насельникам монастыря, несколько раз посылал на Афон накопленные деньги. Незадолго до окончания воинской службы Симеон решает испросить молитв и благословения отца Иоанна Кронштадтского – святого праведного Иоанна. Не застав его, он оставляет записку со словами: “Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал”.
   Много лет спустя подвижник напишет: “О великий отец Иоанн, молитвенник наш! Благодарю тебя, пастырь добрый и святой, ибо ради твоих молитв я расстался с миром и пришел на Гору Афонскую, где увидел великую милость от Бога”.
   Всего одну неделю Симеон пробыл дома. Собрав подарки для монастыря и необходимое в дорогу, он попрощался со всеми и отправился на Афон. Осенью 1892 года юноша прибыл на Святую Гору и был принят послушником в русский монастырь Святого Великомученика Пантелеимона.
   Жизнь старца в монастыре была проста, доступна и внешне ничем не примечательна: сначала его послушанием была тяжелая работа на мельнице, на смену которой пришел хлопотливый труд эконома, заведование мастерскими, продовольственным складом, а на склоне лет – торговой лавкой.
   Пройдя путь начальных иноческих испытаний, он в 1896 году был пострижен в мантию с именем Силуан, а в 1911 году – в схиму с оставлением прежнего имени.
   Своих учеников он не имел и в послушании у какого-либо определенного старца не находился. “Трудно жить без старца, – говорил он впоследствии. – Неопытная душа не разумеет воли Божией, и много скорбей перенесет она прежде, чем научится смирению”. Сам он, подобно большинству монахов, воспитывался в атмосфере общей для иноков Афона духовной традиции, проводя, как того требовал многовековой уклад жизни в обители, дни в непрестанной Иисусовой молитве, длительных богослужениях в храме, постах и бдениях, частой исповеди и Причащении Святых Христовых Тайн, чтении духовных книг и труде.
   Прожив сорок шесть лет в обители с общежительным уставом, подвижник никогда не стремился к уходу в затвор или к удалению в пустынь, считая, что без благоволения Божия они сами по себе являются лишь вспомогательными средствами, а не целью христианской жизни. Находясь среди людей, старец хранил ум и сердце от посторонних помыслов, очищал их от страстей для молитвенного предстояния Богу, утверждая, что это самый короткий путь ко спасению. Он много и усердно молился, прибегая преимущественно к Иисусовой молитве, которая вскоре вошла в его сердце, и стала сама совершаться в нем непрестанно. Этот дар был получен старцем Силуаном от Пресвятой Богородицы после горячей молитвы перед Ее образом.
   Послушник Симеон продолжал подвиг бдения, поста и сердечной молитвы, но не покидала его и духовная борьба с новыми искушениями – тщеславием и гордостью.
   Явление Господа Иисуса Христа принесло послушнику радость Пасхи, Воскресения, ощущение перехода от мрака духовной смерти к неизъяснимому свету жизни. Однажды познав Духом Святым Божественную любовь, он начинает несравненно глубже и острее переживать потерю благодати: “Кто потерял ее, тот неутомимо день и ночь ищет ее и влечется к ней. Она теряется нами за гордость и тщеславие, за неприязнь к брату, за осуждение брата, за зависть, она оставляет нас за блудную мысль, за пристрастие к земным вещам, за все сие уходит благодать, и опустошенная и унылая душа скучает тогда о Боге, как скучал отец наш Адам по изгнании из рая”.
   Старец Силуан писал: “Познавшая Бога душа ничем не может удовлетвориться на земле, но все стремится ко Господу и кричит, как малое дитя, потерявшее мать: скучает душа моя по Тебе, и слезно ищу Тебя”.
   Постоянно пребывая в подвиге, он воздерживался во всем и от всего, что могло бы мешать стяжанию благодати: спал мало, урывками, до двух часов в сутки, сидя на табурете, не делал послаблений в посте и ограничивал себя в еде, советуя обращавшимся к нему “кушать столько, чтобы после принятия пищи хотелось молиться”; отсекал свою волю, считая, что это приносит “пользу большую” для души. Она тоскует, молится, плачет, пребывая в борьбе, чтобы удержать благодать, но Божественный свет, если и возвращается, то ненадолго, а затем, как прежде, снова оставляет послушника. “За то страдаем мы, – пояснял старец, – что не имеем смирения. В смиренной душе живет Дух Святой, и Он дает душе свободу, мир, любовь, блаженство”. Стяжать смиренный дух “это великая наука, которую скоро не одолеешь”.
   Прошло 15 лет со дня явления старцу Силуану Господа. Его ум вновь омрачается духовной бранью, “нападениями” по ночам. О том, какую душевную боль ему пришлось претерпеть при этом, подвижник говорил так впоследствии: “Если бы Господь не дал мне вначале познать, как много Он любит человека, то я и одной такой ночи не вынес бы, а их у меня было множество”.
   В одну из таких ночей он с сокрушением в сердце воззвал:
   – Господи. Ты видишь, что я хочу молиться Тебе чистым умом, но бесы не дают мне. Научи меня, что должен я делать, чтобы они не мешали мне?
   – Гордые всегда так страдают от бесов, – был ему ответ.
   – Господи, научи меня, что должен я делать, чтобы смирилась моя душа?
   И снова в сердце прозвучал ответ Бога: “Держи ум твой во аде и не отчаивайся”.
   По словам старца, Господь пожалел его и Сам научил, каким образом душа должна смиряться и становиться неприступной для врагов: при приближении греховных помыслов она признает себя достойной вечной муки и нисходит во ад, чтобы силою адского пламени выжечь в себе действие всякой страсти и с чистой молитвой обратиться к Господу, уповая на спасительное действие любви Христовой и тем самым избегая отчаяния.
   Это дарованное Господом откровение явилось для монаха Силуана не только чрезвычайно важным практическим указанием, но и положило начало новому этапу в его духовной жизни. Постепенно в молитве подвижника начинает преобладать скорбь о мире, не ведающем Бога. Как объяснял старец, люди забыли Господа, сотворившего их, и ищут своей свободы, не понимая, что вне истинного Источника жизни ее нет и быть не может. Свобода только в Господе, Который по милости Своей дает прибегающим к Нему благодать Святого Духа. В Нем, Святом Духе, в Его познании содержится освобождение от рабства греха и страха смерти.
   Однажды беседуя с монахом – пустынником старец спросил:
   – Если посадят тебя в рай и ты будешь оттуда видеть, как кто-то горит в адском огне, будешь ли ты покоен?
   – А что поделаешь, сами виноваты, – услышал он в ответ.
   Тогда старец со скорбным лицом ответил: “Любовь не может этого понести. Нужно молиться за всех”.
   Старец Силуан имел нежное, сердце, умилённое любовью, наполненное чуткостью и отзывчивостью… Старец был человек глубокого подлинного смирения, в его работе можно прочесть следующие строки: “Господь много пожалел меня, и дал мне разуметь, что всю жизнь надо плакать. Таков путь Господень. И вот теперь пишу, жалея тех людей, которые подобно мне, горделивы и потому страдают. Пишу, чтобы учились смирению и обрели покой в Боге…
   Кто познал Бога Духом Святым, тот от Него научился смирению, и уподобился своему Учителю, Христу Сыну Божию, и на Него стал похож…
   Господи, даруй нам туне смиренного Духа Твоего Святого, как туне пришел Ты спасти людей и вознести их на небо, чтобы видели славу Твою…
   О, Христово смирение! Знаю я тебя, но стяжать не могу. Плоды твои сладки, потому что они не земные…
   Когда унывает душа, то, как возжечь в ней огонь, чтобы горела она любовью на всякий час? Огонь этот у Бога, и Господь пришел на землю, чтобы дать нам этого огня благодати Святого Духа, и кто научается смирению, тот имеет его, ибо Господь смиренным дает благодать Свою…
   Много труда надо положить, и много слез надо пролить, чтобы удержать смиренный дух Христов; а без него угасает в душе свет жизни, и она умирает. Тело иссушить постом можно скоро, но душу смирить так, чтобы она постоянно была смиренна, не легко, и не скоро возможно…
   Пресвятая Матерь Господа, испроси, Милостивая, нам смиренного духа.
   Все Святые, вы живете на небесах, и видите славу Господню, и радуется дух ваш, – молитесь, чтобы и нам быть с вами. Влечется и моя душа видеть Господа, и скучает по Нему во смирении, как недостойная сего блага.
   Господи Милостивый, Духом Святым научи нас смирению Твоему… Кто смирил себя, тот победил врагов”.
   В любви ко всем людям старец Силуан видел уподобленне Господу Иисусу Христу, который “руки распростер на Кресте”, чтобы всех собрать. И он жил страданиями всего мира, забывая самого себя, и не было конца его молитве, призывавшей все народы Земли познать Господа Духом Святым. По глубокому убеждению старца, если бы это совершилось и люди, оставив свои увлечения, всей душой устремились бы к Богу, то изменилось бы лицо Земли и судьбы всех людей и весь мир преобразились бы “в один час”.
   Вся жизнь его была сердечной молитвой “до великих слез”.
   “Мир стоит молитвою, – утверждал старец Силуан, – а когда ослабнет молитва, тогда мир погибнет”. В этой молитвенной устремленности он достиг такого внутреннего состояния, при котором провидел происходящее и прозревал будущее человека, открывая глубокие тайны его души и призывая всех вступить на путь спасительного покаяния. Непрестанная молитва не оставляла подвижника до последнего часа его земных странствии.
   24 сентября 1938 года старец схимонах Силуан мирно скончался.
   В конце ноября 1987 года состоялось прославление старца Силуана. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II имя преподобного Силуана Афонского внесено в месяцеслов Русской Православной Церкви. День памяти преподобного Силуана Афонского – 11/24 сентября.

Молитва преподобному Силуану

   О предивный угодниче Божий, отче Силуане! По благодати, тебе от Бога данной, – слезно молитися о всей вселенней: мертвых, живых и грядущих, не премолчи за нас ко Господу, к тебе усердно припадающих и твоего предстательства умильно просящих. Подвигни, о всеблаженне, на молитву Усердную Заступницу рода христианскаго, Преблагословенную Богородицу и Приснодеву Марию, чудно призвавшую тя быти верным делателем в Ея земном вертограде, идеже избранницы Божии о гресех наших милостива и долготерпелива быти Бога умоляют, во еже не помянути неправд и беззаконий наших, но, по неизреченней благости Господа нашего Иисуса Христа, ущедрити и спасти нас по велицей Его милости. Ей, угодниче Божий, с Преблагословенною Владычицею мира – Святейшею Игумениею Афона и святыми подвижниками Ея земнаго жребия испроси у святых Святейшаго Слова Святей Горе Афонстей и боголюбивым пустынножителем ея от всех бед и наветов вражиих в мире сохранитися. Да Ангелы святыми от зол избавляеми и Духом Святым в вере и братолюбии укрепляеми, до скончания века о Единей, Святей, Соборней и Апостольстей Церкви молитвы творят и всем спасительный путь указуют, да Церковь Земная и Hебесная непристанно славословит Творца и Отца Светов, просвещающи и освящающи мир в вечней правде и благости Божией. Hародам земли всей испроси благоденствие и мирное житие, дух смиренномудрия и братолюбия, добронравия и спасения, дух страха Божия. Да не злоба и беззаконие ожесточают сердца людския, могущия истребити любовь Божию в человецех и низвергнуть их в богопротивныя вражду и братоубийства, но в силе Божественныя любве и правды, якоже на Hебеси и на земли да святится имя Божие, да будет воля Его святая в человецех, и да воцарятся мир и Царствие Божие на земли.
***

Преподобный Силуан Афонский

Содержание

От автора   ПредисловиеГлава первая. Жизнь, личность и деятельность святого СилуанаI. ЖизньII. Облик старцаIII. ТрудыГлава вторая. «Держи ум твой во аде и не отчаивайся»I. «Держи ум твой во аде …»1. Переносить мучения и страдания этого мира2. Переносить явления и присутствие диавола и бесов, а также скорбь и борьбу с ними3. Переносить скорбь удаления от Бога и утрату Его благодати4. Считать себя достойным адских мученийII. «…и не отчаивайся»ЗаключениеГлава третья. Любовь к врагамI. Кто наши враги?II. Что значит любить врагов?III. Основания любви к врагамIV. Условия стяжания любви к врагамV. Духовные плоды любви к врагамVI. Любовь к врагам как знак и критерии духовного совершенстваVII. Любовь к врагам как условие спасенияЗаключениеГлава четвертая. Личное спасение и спасение мираI. Святоотеческая традиция1. Личное спасение неотделимо от спасения мира и в определенном смысле предполагает его2. Искать спасение другим значит искать свого спасения3. Примирение двух требований молитвойII. Согласно святому Силуану1. Повсеместность и неизменность желания, чтобы все спаслись2. Природа спасения, желаемого для всех3. Желание спасения всех людей согласно с волей Божией4. Желание, чтобы все спаслись, основывается на любви Божией к людям5. Желание, чтобы все спаслись, происходит от любви, которую имеем к Богу6. Желание, чтобы все спаслись, происходит от жалости и любви ко все людям7. Любовь и сострадание к другим и порождаемое ими желание всеобщего спасения суть плоды благодати8. Желание, чтобы все спаслись, проявляется прежде всего в молитве за всех людей9. Желание, чтобы спаслись другие, выражаемое в любви и сострадании, покаянии и молитве, подтверждает наше собственное спасениеЗаключениеГлава пятая. Опыт богооставленностиI. Опыт богооставленности у святого СилуанаII. Опыт богооставленности у отцов восточной церквиIII. Боговидение и опыт богооставленности у прп. Симеона Нового БогословаЗаключениеГлава шестая. Покаяние и смирениеI. Покаяние1. Формы2. Условия обретения3. Господь всегда готов принять кающегося грешника4. Плоды покаяния5. Покаяние должно быть постоянным и продолжаться до конца жизни6. Призыв ко всеобщему покаянию7. Молитва о покаянии всех людейII. Смирение1. Ущерб, причиняемый недостатком смирения2. В поисках Христова смирения3. Условия стяжания смирения4 . Критерии смирения5. Духовные плоды смирения6 . Постоянная необходимость смирения7. Молитва о даровании смиренияГлава седьмая. Лик Христа1. Любовь Христова2. Кротость3. Покой4. Смирение5. Лик, неведомый людямЗаключениеГлава восьмая. Научение Духом СвятымI. Значение Святого Духа в опыте и в свидетельстве святого СилуанаII. Дар Духа СвятогоIII. Качества Святого ДухаIV. Роль Духа Святого и Его дары1. Наставническая роль Духа Святого2. Святой Дух, Утешитель и опора в духовной жизни3. Дар добродетелейа. Молитваб. Воздержанность и послушаниев. Смирениег. Сладостьд. Любовь4. Дар богоподобия и соединения с Богом5. Дар познанияа. Святой Дух помогает нам познавать то, что на землеб. Святой Дух помогает нам познавать других и их нуждыв. Святой Дух помогает нам познать рай, ад и загробную жизньг. Святой Дух помогает нам познать Матерь Божию, святых и ангеловд. Святой Дух помогает нам познать Богае. Святой Дух помогает нам познавать энергии Божииж. Святой Дух помогает познать любовь Бога к людям6. Дар радости, счастья и блаженства7. Дар Царствия Небесного и его благV. Условия стяжания Духа СвятогоVI. Как человек узнает о присутствии в нем Духа СвятогоVII. Богословие в действииVIII. Святой Силуан и святоотеческая традицияПриложение

   Исследование известного православного патролога Ж.-К. Ларше посвящено анализу практического, «опытного» богословия пре­ подобного старца Силуана Афонского, одного из самых значимых в духовной истории XX века. Детально рассматривая простые, лишенные всякой вычурности высказывания преподобного Силуана, автор убедительно показывает их глубокую укорененность в святоотеческом предании. В качестве приложения впервые публикуется неизданное письмо старца Силуана.

От автора

   Сегодня очевидно, что старец Силуан, русский монах Афонской Горы, родившийся в 1866 году, отошедший ко Господу в 1938-м и канонизированный 26 ноября 1987 года, является одним из величайших православных святых XX века.
   Он – автор сочинений необыкновенной духовной мощи, сразу захватывающих своею убедительностью, неизменно оставляющих чрезвычайно сильное впечатление в уме и сердце читателя.
   Сочинения святого Силуана свидетельствуют о его сокровенном духовном опыте. Они настолько ярко показывают глубокое познание старцем высочайших духовных реальностей и близость его с Богом, что могут показаться странными «обычному» человеку, далекому от подобного духовного переживания.
   Будучи человеком некнижным, святой Силуан пишет очень простым языком, с повторами, слова его лишены не только литературной вычурности, но также и всяких отвлеченных рассуждений. Ученик святого Силуана архимандрит Софроний, опубликовавший его сочинения, опасаясь, чтобы внешняя простота не послужила поводом к пренебрежению или, по крайней мере, не помешала бы по справедливости оценить их и тот опыт, о котором они свидетельствуют, посчитал нужным предварить писания старца обширным комментарием, раскрывающим их глубину.
   Другой причиной, побудившей отца Софрония составить комментарий, было стремление указать на место сочинений старца в духовном опыте Православной Церкви и в аскетическом предании отцов. Если сочинения старца рассматривать обособленно, сами по себе, может возникнуть опасность, что их смысл может быть неправильно понят, упрощен или даже искажен, и мы, к сожалению, имеем этому примеры.
   Святой Силуан свидетельствует о духовной жизни в ее высшей точке, исполненной основополагающими христианскими ценностями – совершенным смирением и совершенной любовью, и потому он говорит словно с достигнутой им вершины. Его сочинения подобны высокой горе, широкое подножие которой незаметно, а видна только вершина, до которой, как кажется издалека, нетрудно дойти, на самом же деле, чтобы ее достичь, нужно проделать утомительный и долгий путь по многочисленным крутым и нередко опасным тропам. Подобно совершенному произведению искусства, чья безукоризненная красота скрывает муки создания непринужденный характер и непосредственность Писаний старца, тот факт, что они словно естественным образом преисполнены благодатию, может позволить читателю упустить из виду, что состояние духовной жизни, описываемое в сочинениях, есть результат сорока лет духовной брани (преподобный сам напоминает об этом), заключающейся в неукоснительном соблюдении заповедей, в долгой и последовательной борьбе со страстями и в терпеливом стяжании всяческих добродетелей, являющихся плодом синергии человеческого подвига и божественной благодати.
   Для читателя, чуждого опыту глубокой духовной жизни, существует опасность принять за начало подвига то, что на самом деле является его исполнением и венцом. Так, опытные духовники не советуют новоначальным читать сочинения святого Симеона Нового Богослова. Такой совет будет справедлив и в отношении писаний святого Силуана, имеющих много общего с сочинениями этого отца. Опыт, о котором рассказывает святой Силуан, ясно свидетельствует о том, что человеку возможно обрести спасение и достичь святости и обожения согласно обещанию Христову. И хотя этот опыт является надежным образцом и идеалом для каждого христианина, к нему невозможно приобщиться сразу, он не является, как некоторые думали, некой программой духовной жизни, которая бы заменила собой все то, о чем не упоминает святой, но что она на самом деле предполагает и включает в себя. Знакомство с опытом преподобного ради пользы, без опасений превратно понять подлинный смысл его наставлений, требует серьезной подготовки и глубоких знаний, необходимых, чтобы суметь воспринять свидетельство старца в общем контексте аскетической и мистической жизни Православной Церкви.
   Изыскания, изложенные в нашем исследовании, напоминающем людям несведущим основные этапы жизни старца, характерные черты его личности и трудов, имеют своей задачей по мере сил продолжить толкования архимандрита Софрония. Анализируя основополагающие темы сочинений святого Силуана, к которым примыкают и которыми объясняются фактически все прочие темы, автор стремился показать:
   1) каким образом духовный опыт, ставший основой учения преподобного Силуана, вошел всецело в аскетическую и мистическую традицию Православной Церкви и стал ее продолжением;
   2) в чем конкретно темы размышлений преподобного соответствуют писаниям некоторых святых отцов, обнаруживая единство с ними по глубине и по сути, тем самым подтверждая, что святой Силуан сам по справедливости может считаться отцом Церкви;
   3) каким образом учение старца, всецело соответствуя церковному преданию, обладает в то же время ярким своеобразием, но не за счет того, что предлагает что-то новое, а потому что по- новому выражает неизменный опыт христианской жизни, адекватно отвечая на беспокойства, вопрошания и нужды человека современного, что и подтверждает большой резонанс, вызванный его трудами, и многочисленные свидетельства тех, кому они реально помогли.
   В качестве приложения мы публикуем до сих пор не изданное письмо святого Силуана, написанное на русском языке и адресованное Кириллу (будущему архимандриту Сергию) Шевичу. Это не только последнее письмо старца, но и вообще последнее его письменное сочинение, а потому его можно считать печатью, скрепляющей все его учение и свидетельство.
Жан-Клод Ларше

Предисловие

   Более пятидесяти лет прошло с тех пор, как книга «Старец Силуан» вышла на русском языке (1948) и более двадцати пяти* – со времени публикации французского перевода (1973). В этом труде архимандрит Софроний впервые издал рукописные «Творения» старца, предварив их жизнеописанием и пространным изложением его аскетического и мистического учения. Отец Софроний был практически единственным, кто свидетельствовал о выдающейся личности преподобного Силуана, прославленного Православной Церковью в лике святых в 1987 году.
   Книга «Старец Силуан» как на русском языке, так и в своих многочисленных переводах была благосклонно принята и на Востоке, и на Западе. Отец Георгий Флоровский, цитируя слова, сказанные старцем в беседе с кавказским отшельником (отцом Стратоником) о том, что «[совершенные] ничего не говорят от себя… а только то, что внушает им Дух», добавляет: «К числу этих совершенных мы, вне всякого сомнения, должны отнести и преподобного Силуана»1. А вот что пишет один итальянский священник: «Что мы находим нового, важного и подлинно великого в учении Силуана, так это то, что он – за всю историю восточного монашества, пожалуй, наиболее совершенный представитель той духовной традиции, которая, как кажется, воплотилась в нем вся целиком»2. Знаменитый американский траппист Томас Мертон без колебаний пишет: «Возможно, когда-нибудь обнаружится, что самый подлинный монах XX века – преподобный Силуан, этот выдающийся старец, на протяжении многих лет боровшийся с отчаянием»3.
   В этой борьбе большую помощь преподобному Силуану подавало наставление Христа «Держи ум твой во аде и не отчаивайся».
   По мнению отца Софрония, значение этих слов, как он любил говорить, «эпохально» для духовной жизни – как теория относительности Эйнштейна для современной физики. «Это – самое совершенное откровение на подвижническом пути ко Христу», – уточнял он4. Этим словам суждено было принести ни с чем не сравнимый свет в духовное оскудение нашего времени; они – по меньшей мере новая струя того яркого божественного опыта, пережить который довелось когда-то поколениям монахов, воспитанных в исихастской традиции христианского Востока5.
   Эти слова, краткие и внушительные, просто поражают: единожды услышав, их невозможно забыть. Часто это – единственное, что люди знают о старце; иногда не знают даже, кто именно их произнес. Кому-то они кажутся шокирующими и идущими вразрез с самим духом Евангелия, кто-то худо-бедно старается понять их, эти парадоксальные и таинственные слова, потому что смутно ощущает, что в них сказано нечто очень важное, некое откровение глубинной истины человеческого бытия, и поэтому в итоге они несут надежду и спасение. Но как ими воспользоваться и воплотить на практике – не всегда понятно.
   Отец Софроний, как никто другой, благодаря своей близости к старцу и благодаря собственному духовному опыту сумел показать, в какой перспективе нужно пытаться понять эту формулу. Именно этому он посвятил первую часть книги «Старец Силуан», а также другие свои труды.
   К сожалению, с тех пор как о старце после канонизации стало известно более широко, этим словам стали давать объяснения и комментарии, которые выводят их из их истинного контекста и искажают их направление. Разумеется, одно дело – найти в этих словах источник духовного утешения для самого себя, и совсем другое – дать им интерпретацию в чуждом для них ракурсе и тем самым заслонить их подлинное значение. И поэтому следует быть признательным Жан-Клоду Ларше за то, что он сразу вслед за вводной главой открыл свое исследование толкованием этих слов абсолютно в соответствии с Духом и буквой того, что писали об этом сам старец Силуан и его ученик и толкователь архимандрит Софроний. Он верно следует за ними.
   Сопоставляя формулу «Держи ум твой во аде и не отчаивайся» с великой святоотеческой традицией, автор показывает полную ее «православность» и соответствие учению отцов, которое он в изобилии цитирует. То же самое можно сказать и о других темах, которые он затрагивает в своей работе: «Любовь к врагам», «Личное спасение и спасение мира», «Опыт богооставленности», «Покаяние и смирение», «Лик Христа» и наконец «Научение Духом Святым».
   Книга «Старец Силуан» состоит из двух частей: 1) «Житие и учения старца Силуана» и 2) «Писания старца Силуана». На 207-й странице русского издания 1952 года** можно прочесть следующее: «К сожалению, в настоящем издании недостает предполагавшейся третьей части, в которой были бы кратко изложены основы православной аскетики». В этом третьем разделе отец Софроний собирался описать среду и атмосферу, в которых Силуан вел свою подвижническую борьбу, приведя изречения и жизнеописания многих монахов и отшельников, с которыми ему как духовнику довелось встретиться в четырех монастырях и многочисленных скитах Афона. «Можно было бы составить сборник, не менее впечатляющий, чем изречения египетских отцов IV и V веков», – любил говорить он. Из-за состояния здоровья и из-за того, что жизнь его неожиданно повернулась в другом направлении (речь идет об учреждении монастыря в Англии), эту последнюю часть он составить не смог, если не считать текста, озаглавленного «Об основах православного подвижничества»6, который должен был служить введением к ней. Но его замысел суждено было осуществить другим. Публикации житий и изречений выдающихся монахов и подвижников Святой Горы, современников старца Силуана, предпринималась на греческом языке на протяжении последних двадцати лет во множестве работ, посвященных им. Некоторые из них были переведены – прежде всего на английский7, а также на французский8 и другие языки.
   У отца Софрония было еще одно желание: рассмотреть писания старца Силуана в сопоставлении с творениями великих представителей аскетической традиции Церкви – таких как святые Антоний ВеликийМакарий ЕгипетскийИсаак СиринИоанн ЛествичникСимеон Новый Богослов и другие, – чтобы продемонстрировать единство того, что их вдохновляло, и вместе с тем самобытность каждого из них в том, что касается формы изложения. Понадобилось более пятидесяти лет с момента выхода первого издания «Старца Силуана» на русском, чтобы это желание наконец осуществилось в работе Ж.-К. Ларше: здесь мы видим целостное и углубленное исследование «феномена Силуана» в контексте аскетического и мистического святоотеческого предания9.
   Для отца Софрония подвижничество и вероучение нерасторжимы: «Нельзя упускать из виду, что подвижническая жизнь и молитва самым тесным образом связаны с нашим догматическим сознанием, то есть с верным пониманием Откровения, данного нам Единым в Трех Ипостасях Богом»10. Исключительная широта познаний Жан-Клода Ларше в сфере аскетического предания11 и догматического сознания Церкви1212 позволили ему стать тем автором, которому по определению было предназначено постигнуть эту связь и выполнить свою задачу. Помимо широкой эрудиции здесь требовались еще сердечная чуткость, внутреннее родство с личностью преподобного Силуана и подлинная любовь к нему. Ознакомившись с этой работой, читатель без труда обнаружит, что ее автору все эти качества явно присущи.
Архимандрит Симеон (Брюшвайлер). 
Монастырь Святого Иоанна Крестителя (Мэлдон, Англия)


*   Издание о. Софрония 1948 г. на русском языке было переиздано Св.-Иоанно-Предтеченским монастырем в Эссексе в 1991 г. Предисловие написано о. Симеоном для французского издания 2001 г.

1   Предисловие прот. Г. Флоровского к: Sophrony, archimandrite. The Undistorted Imagë Staretz Silouan, 1866–1938. L., 1958.P. 5. [Флоровский Г., прот. Старец Силуан / пер. с англ. Н.А. Ерофеевой // Альфа и Омега. 1998. No 1 (15). С. 122–124. – Здесь и далее в квадратных скобках, а также со знаком * даны примечания редакции].

2    Barsotti D. Le Christianisme russe. Tournai, 1963. P. 175.

3    Merton T. La Paix monastique. P., 1961. P. 20.

4   Ibid. P. 10.

5   См. статью о. Максима Жименеза в: Irénikon. 1984. T. 57. № 4. P. 583.

**   Имеется в виду издание Св.-Иоанно-Предтеченского монастыря.

6   Этот текст можно найти в работе: Sophrony, archimandrite. La Félicité de connaître la Voie. Genève, 1988. P. 57–101.

7   См., напр.: Ioannikios, archimandrite. An Athonite Gerontikon: Sayings of the Holy Fathers of Mount Athos. Thessaloniki, 1997; Cherubim, archimandrite. Contemporary Ascetics of Mount Athos: 2 vol. Platina, Ca, 1991; Monastic Wisdom: The Letters of Elder Joseph the Hesychast. Florence, AZ, 1998.

8   См., напр.: Écrits du Mont-Athos, une anthologie hagiorite contemporaine / recueil de textes choisis, traduits et adaptés par M.-J. Monsaingeon. Grez-Doiceau, 1989; Païssios, père. Fleurs du Jardin de la Mère de Dieu. Souroti de Thessalonique, 1998.

9   Были предприняты исследования по некоторым определенным проблемам; напр.: Gooskens В. L’Experience de l’Ésprit Saint chez le starets Silouanë Mémoire présenté à l’Institut catholique de Paris. P., 1971. В 1999 году в Салониках в университете прошла защита докторской диссертации: H. Bousalis, Православная духовная жизнь по святому Силуану Афонскому (на греч. яз.) [Boosalis Н. Не Orthodoxe pneumatike zoe kata ton hagio Silouano ton Athonite. Thessalonike, 2000]; английский перевод напечатан в типографии Свято-Тихоновской богословской семинарии: [Boosalis Н.М. Orthodox Spiritual life according to St. Silouan the Athonit. South Canaan, PA, 2000. Благодарим проф. С. Архипова, секретаря и главного библиотекаря семинарии, за сведения об этих изданиях]. Также см. магистерскую диссертацию М. Игнатовой «Понятие смирения у святого Силуана Афонского», представленную в 1999 г. в Свято-Владимирской семинарии (Крествуд, NY), а также статьи, посвященные преподобному Силуану, в журнале «Buisson Ardent: Cahiers Saint-Silouane l’Athonite».

10    Sophrony, archimandrite. Starets Silouane, moine du Mont-Athos: Vie, Doctrine et Écrits. P., 1996. P., 115.

11   См., в частности, его фундаментальную работу: Thérapeutique des maladies spirituelles: Une introduction à la tradition ascétique de l’Église Orthodoxe. 3 éd. P., 1997.

12   См. в особенности его исследование: La Divinisation de l’homme selon saint Maxime le Confesseur. P., 1996.